 |
Вот и прошёл праздник имени Клары Цеткин, посвящённый раскрепощению всех женщин мира. Поздравляю, дорогие мои, и вас и себя-любимую сама не знаю с чем… Но! Зато есть повод лишний или наоборот – совсем не лишний раз пожелать всем нам самого-пресамого наилучшего, здоровья и удачи во всем, что только придёт к нам в голову.
Я решила в первую очередь поздравить с праздником саму себя и поэтому всю эту колонку посвящаю … Анастасии Галицкой.
Поскольку я продолжаю мучиться комплексом неполноценности и всё ещё сомневаюсь в том, что создатели этого проекта были достаточно осмотрительными, назначая меня ведущей колонки, то …я продолжу говорить о себе, своих мыслях, грешках и подвигах. Конечно, для того лишь, чтобы убедить в первую очередь себя в том, что… Сама не знаю, в чём, видимо, просто-напросто мой эгоцентризм пока не даёт мне возможности говорить о чём-то другом. Так что вам придётся терпеть. А лучше сразу жалуйтесь администрации. Вот.
|
Часть первая. Серьёзная
В первый выпуск своей чудаковатой колонки я зарядила одну из первых своих статей о том, что люто ненавижу - о ярлыках, шаблонах, стереотипах, то есть обо всём том, что связывает по рукам и ногам многих из нас. О том, что заставляет составлять своё мнение о человеке не по его внутреннему содержанию, а по тому, как он выглядит, по тем чужим и чуждым мыслям, которые, как это ни смешно, навеяны СМИ, глуповатыми, завистливыми подружками или даже любящими родителями.
Одним из самых важных и достойных уважения человеческих качеств я почитаю умение видеть, талант слышать, гениальность понимать. И думать, думать, думать, даже если делать этого совсем не хочется. Я не призываю никого из вас надеть розовые очки, настроить близорукость и утонуть в туманной дали ничего-невидения. Я эгоистка и не хочу, чтобы рядом со мной жили одни только восторженные идиотки, чмокающие друг друга в обе щеки и живущие по принципу: «Ты хорош в моих глазах, пока я хорош в твоих». Это было бы так скучно… Но бок о бок с обличителями всего, что шевелится, я тоже жить не хочу. Потому что это противно.
Публикуя статью о «Шаблонах и стереотипах в нашей жизни» впервые, я ждала реакции. И она последовала почти незамедлительно. На мою голову полились потоки продуктов разложения человеческих душ. Меня ругали, надо мной пытались смеяться. Мне говорили – «ты толстая, ленивая и готова на всё, чтобы оправдать своё существование». И я поняла тогда, как была права, когда начала говорить о том, о чем мне говорить хочется. Хотя бы для того, чтобы знать – у меня есть враги, а это значит, что я живу, а не существую.
И нашлись друзья. Очень разные люди. До того не знакомые. Потом знакомые только виртуально. Они тоже писали и писали так интересно, что я с их разрешения решила поделиться с читателями их мыслями. С их разрешения, конечно.
И прежде, чем вы станете читать то, что они мне писали, я хочу, чтобы вы поняли главное – проблемы людей толстых в морально-этическом плане абсолютно ничем не отличаются от проблем косоглазых, кривоносых, лопоухих, малорослых и других, которые не такие, как большинство… То самое большинство, каждый из представителей которого обязательно обладает хоть чем-то не таким, которое отличает его от всех остальных. Жаль, что они этого не понимают.
Всё о том же, или Обратная сторона медали
1.Пишет Олег Смердов. При чём тут вообще комплекция?!!
Я, например, считаю, что если человек весел и здоров, если он радостно смотрит на жизнь, то совершенно не важно какова его комплекция!!! Ну, к чему худеть и зарабатывать проблемы со здоровьем, если это генетически заложенный вес??? Точно так же совсем не нужно толстеть, если при существующей комплекции человеку хорошо!
Долой все эти дурацкие рекламные компании, что призваны для того только, чтобы принести как можно больше денег различного рода паразитам!!!
Вот у нас с Аллусиком есть подруга - жена моего Тайцзишного напарника. Так в первый момент знакомства она поразила нас, конечно, своими размерами, но как же легко с ней было общаться!!! И, ведь, тут уже и перестаёшь замечать её комплекцию!!! Она сама не комплексует по этому поводу, постоянно веселится и с ней можно поговорить на такие интересные темы!!!
Но тут не стоит путать вещи.... Если человек набрал вес в результате болезни ли, нарушения ли обмена веществ и это стало для него обузой, то вот тут-то и стоит задуматься о посещении нормального, как ты описала, врача!!! Который не станет бороться с килограммами, а будет искать первопричину и бороться уже с ней!!!
2. Пишет Леночка Шайгина. Про то, как я была всякой
I. Как я была полной
 Начнем, пожалуй, с самого начала.
С того, что в детстве меня дразнили толстой бочкой. Совершенно, кстати, необоснованно - просто надо было за что-то дразнить. Я была худее многих. Но свое дело эти обзывалки сделали - я и правда казалась себе полной.
А потом я ею стала. Тяжелая болезнь в 15 лет, лечение гормонами. Результат - я стала шире себя в полтора раза. Это было трагедией, моя вечная боязнь набрать вес и так мне нервы помотала, а уж после такого… Как же я была удивлена, вернувшись из больницы - близкие и просто знакомые люди говорили мне: «Лена, да ты похорошела!» «Врете вы все! - плакала я. - Вы меня жалеете, вот и говорите, сами же видите, какая я сейчас коровища!..» Мои собеседники пожимали плечами, а я проливала слезы над купленным до болезни красивым сарафанчиком - не натянуть, да и как мне ТАКОЙ надеть нечто настолько коротенькое, открытое и приталенное?!!
Вернуло мне веру в себя одно смешное происшествие.
Ходила я как-то в гости к бабушке, а надо сказать, что неподалеку от её дома жил один мой недоброжелатель. Так вот, он меня не узнал. Потом расспрашивал у знакомых: «Что, к Р* гости приезжали? Такая женщина оттуда выходила, красивая, большая, представительная».
Другое дело - организм мой был не слишком приспособлен к тасканию подобных тяжестей. Вначале мне было очень трудно: одышка, остановки на лестницах, полуобморочное состояние после мало-мальски серьезного подъема.
Нет, я не использовала никаких диет. Вообще ничего нарочно не делала. Я просто жила, привыкая к новому телу. И сама не заметила, как неудобства начисто исчезли: с одной стороны, мой жирок частично пропал, с другой стороны, мышцы, сердце и сосуды приспособились к моему весу, да еще и, похоже, запас прочности приобрели. Если мне память ни с кем не изменяет, произошло это примерно за полгода.
Последние точки над Ё расставило появление в гостях давней маминой знакомой, которая ни про какие мои трагедии не знала: «Лена у вас красивой выросла - и рост, и фигура!»
II. Как я была худой
Всем известно, что девушки в возрасте восемнадцати лет очень влюбчивы и часто норовят выскочить замуж: Я это благополучно проделала, при чем не просто вышла замуж, а в другой город. Около года жили с родителями, а потом начался наш рай в коммуналке - то есть, уже на само обеспечении.
Автономное плаванье - вещь такая: особенно когда домашнее хозяйство считается неизбежным злом и ведется в меру крайней необходимости. Поесть мы, например, иногда просто забывали. Зато когда не забывали, могли учинить настоящий пир, непонятно что и из чего соорудив. Хотя обычно питались кашами - и, как правило, на ночь. Мы смеялись: «Завтракаем мы остатками ужина, а ужинаем остатками завтрака.» Плюс - учеба, потребляющая немало сил и нервных клеток, плюс выезды в лес, плюс затянувшийся медовый месяц:
Похудели оба. Сильно похудели. Гляжу на видеосъемки тех лет – ой! - руку выше локтя легко можно обхватить двумя пальцами.
Вроде бы, вот он - идеал фигуры! Ан, нет, у меня опять начались проблемы. Кости! Мой крепкий добротный скелет отказывался вмещаться в обретенные габариты. Рёбра и ключицы так и пёрли сквозь кожу, а уж что делали бедерные кости…Собственно, на этих костях и держались мои трусики, почти не касаясь живота, который, кстати, усохнув почти полностью, умудрился остаться кругленьким и мягким.
Ну и желудок мой плохо перенёс такое обращение. Устраивал мне сцены в самое неподходящее время. Плюс у меня образовался устойчиво-серенький цвет лица. Меня перемены во внешности оставили почти равнодушной, а маму очень огорчили. «Что с тобой там делали?» - было первым её вопросом, когда она увидела новую меня
III. Всё меняется
Меняются времена, друзья, работы, меняюсь и я. Меняется и мое тело.
Я стала здоровей и спокойней, обрела интересную, хоть и сидячую, работу. Я уже не забываю поесть. Все это сказалось и на моей фигуре, теперь мои косточки надежно укрыты и не пугают окружающих своей угловатостью. И пускай мне не пройти даже в первый круг любого теперешнего конкурса красоты - попробуйте сказать кому-нибудь из моих друзей, что я некрасива. Вот услышите, что ответят!
Я нравлюсь себе. Я нравлюсь людям. Впрочем, я им всегда нравилась. По крайней мере, недостатка внимания, особенно мужского, я не испытывала никогда - ни во времена, когда меня было совсем много и ярко, ни во времена, когда у меня едва душа в скелетике держалась.
Теперь я знаю - дело не в фигуре. Дело в нас, в нашей любви и радости, в нашем уме и сумасшедшинке, это они заставляют людей тянуться к нам и нас тянуться к людям. И, если мне хорошо с человеком, приятно глядеть на него, касаться его, то какая мне разница, сколько сантиметров его талия?
Милые дамы, пышки и худышки, оно все действительно именно так!. Я не одна такая, и мужчины тоже так думают. Нет, встречаются, конечно, и экземпляры, которым «90-60-90» в голову вбито намертво и важнее всего на свете, так подумайте: «А они нам нужны, такие?» К тому же это всё-таки исключение.
Главное - не прятать от людей за опущенными плечами, кислым лицом, побитым взглядом, шаркающей походкой себя - чудесную, восхитительную и неповторимую. Как же они - наши долгожданные, наши единственные (или не единственные) - нас за этим всем разглядят? Носик выше, плечи прямей, улыбку на лицо (все ведь хорошо на самом-то деле)!
IV. Вместо заключения
Эта зима выдалась ещё спокойней и уютней предыдущей. А работа-то сидячая… Перебрала я весной свой гардеробец и расстроилась. Вроде, на вид ничего не изменилось, а половина шмоток не налазит. «Ну, это уж слишком», - решила я и, скрипя сердце, купила в аптеке целлюлозу в таблетках - самого безвредного для здоровья препарата из всех, что я нашла.
Ем целлюлозу, отказываю себе в сладостях, вообще, стараюсь почти не есть -терплю.
Поделилась планами с хорошим знакомым, а он расстроился: «Такая уютная Ленка была, а вот - худеет». Я - объяснять, мол, не до скелетика же худеть собираюсь - уютность ещё останется. А он в ответ: «Да я не про то. Знаем мы ваши похудения - ходите злые и голодные, на людей бросаетесь!»
Оглянулась я назад - ой, и правда - нервная, глаза постоянно по киоскам шарят, дома по пустякам срываться начала. Да ещё и целлюлоза из аптек пропала. Видимо, страждущие вроде меня расхватали.
«Да что это я из-за тряпок каких-то себя и людей мучу?!!» - возмутилась я.
И на день рожденья купила себе новые штаны!!!
3. Пишет Натали. Всем советую!
 Меня эта проблема раньше очень беспокоила, почти развился комплекс. Фигура у меня никогда идеальная не была и ничего с этим поделать нельзя. Занимаясь рукопашкой, я качала пресс до 500 раз за день, но все равно ничего не менялось. Тогда я на все это плюнула. Стала просто поддерживать форму и забила на всё остальное. И остальным советую.
Мы такие, какими нас придумала Природа, и ничего с этим не поделаешь
4. Пишет Элиза. Толстушки и худышки.
 Я так много читала о дискриминации полных женщин в смысле одежды и о том, что 90-60-90 - это стандарт. Да вы попробуйте на этот стандарт что-то найти! Все шьют в лучшем случае на 90-70-90, а то и 90-75-90, а талия 60 - это только детские платья или всякий стрейч и юбки на резинках. А прямые, строгие юбки все приходится перешивать
Противостояние
Знаете, изредка встречаются в журналах материалы, которые немного огорчают… Я говорю о противостоянии толстушек и худышек. Эпитеты вроде «худосочные модели», «дистрофичные символы красоты» наводят на меня тоску. Ну да, я худосочная девица. Вешу 50 кило. Косточки местами выпирают. Но мне не нравится, когда меня называют «вешалкой». Так же, как толстушкам не нравится, когда их называют «тумбочками».
Думаете, худышкам не обидно слышать, когда говорят: «кожа да кости!»
Обидно! Думаете, они не задумываются печально над поговоркой: «Настоящие мужчины говорят, что любят сухие вина и стройных женщин, а на самом деле любят сладкие вина и полных женщин»? Да ведь у худышек комплексов может быть ничуть не меньше, чем у толстушек. И белая зависть может проскальзывать к пышным формам, к гладкой коже, на которой в 40 лет не будет морщин.
Поэтому давайте не будем друг друга обижать! Не будем делиться на соперничающие лагеря. Чтобы не возникало это самое противостояние, противопоставление. Любая женщина может быть красивой, если в глазах ее светятся ум и доброта, если на лице сияет улыбка. И любой мужчина может сколько угодно строить в своих фантазиях некий идеал: пышечки или тростиночки, блондиночки или брюнеточки, но однажды встретится ему Она – та, что судьбой ему назначена, и уже не важно будет, какой Она формы и масти, потому что настоящей любви это совершенно безразлично.
Есть очень много счастливых худышек и очень много несчастных толстушек. Есть очень много счастливых толстушек и очень много несчастливых худышек. Счастье не зависит от того, сколько мы весим. Оно, скорее всего, зависит от того, что у нас в голове. Давайте просто постараемся быть счастливыми. А для этого нам надо поверить в свои силы и быть вместе. И вместе мы победим любые предрассудки.
P.S. Кстати, как обладательница 60-сантиметровой талии, могу авторитетно заявить, что одежды на таких, как я, НЕТУ! Ни разу в жизни не могла я себе купить прямую юбку или строгие брюки по размеру: на бедрах нормально сидят, а на талии висят. Конечно, у худых есть преимущество – одежду можно ушить. Вот этим я всю жизнь и занимаюсь. Выбираю по размеру бедер, а потом ушиваю в талии.
5. Пишет Аллусик. И какая, собственно, разница?!!
Я всегда была стройной... ОЧЕНЬ стройной. И ужасно обижалась, когда слышала, то с издевкой, то с жалостью произнесенные слова: "Какая же ты худая". "Стройная я", - привычно огрызалась я в ответ, а сама чуть не плакала. Еще бы, ведь до "нормального" веса, если исходить из обывательского "рост минус 110", мне не хватало ровно 10 килограмм...
Впрочем, почему же "не хватало"..., мне и сейчас не хватает ровно столько же И что я только не делала, чтобы добиться вожделенных кило? Трескала сладкое и булочки в устрашающих количествах, каникулы могла провести, как рождественский гусь в сетке Знаете, как их откармливают? Вешают в сетку, чтобы двигаться не могли и кормят орехами Вот и я так: поела и бац с книжечкой в гамак, попутно прихватив чего-нибудь пожевать Но увы, ничего не помогало, ну совсем ни-че-го.
Особенно, как водится, переживала мама. А мне так нравились мини и обтягивающая одежда, так мечталось о фигуре "гитарой". "Ну куда, - говорила она мне, - с твоими-то ногами мини одевать... Это же даже не макаронинки, это вермишелинки"... Я вздыхала и переодевалась в брюки и какой-нибудь объемный балахон, мне казалось, что в них меня "больше", а значит и... лучше видно.
Сейчас об этих страданиях вспоминается с улыбкой, а тогда...А тогда я взрослела, и все чаще стала слышать общеизвестное: "мужчины не собаки - на кости не бросаются"... Нет, с мальчишками проблем не было, мы очень мило и весело проводили время, но... подружки, те самые, которые завидовали по-черному моей способности лопать целые торта и не поправляться при этом ни на грамм, уже целовались во всю, а я..., а я просто дружила.
Я не знаю тех слез, когда оплакиваются лишние килограммы, но мне хорошо знакомы слезы об отсутствии этих самых килограммов. И кажется мне, что они совершенно одинаково соленые и горькие на вкус. Раньше в том, чтобы поправиться я видела чуть ли не смысл жизни, мне казалось, что как только я стану более "фигуристой", так сразу же жизнь изменится, как по мановению волшебной палочки.
А потом... я вдруг подумала: "А сейчас-то что, вот прямо в эту минуту, разве я плохо живу? Глупости! У меня много друзей, с которыми я могу пойти и в театр, и в поход на байдарках, например, или поехать вожатой в лагерь и возиться там с детьми, получая от этого массу удовольствия. У меня интересная работа и я прихожу сюда не просто деньги получать (как очень многие мои знакомые), а еще и за удовольствием от общения, оттого, что я вижу результаты своего труда
И, какая, собственно, разница, сколько килограмм я при этом вешу?" Сейчас я счастлива и любима, я знаю, что главное для нас вовсе не весовая категория
PS. А мини, кстати, я сейчас ношу
** ** **
И в заключение хочу сказать, что, написав мне всё выше опубликованное, девушки не прервали разговор на общую для всех нас тему и перевели её для обсуждения на форум Оптимистов. И прочитав в их посланиях о диетах, на которых сидели мои дорогие худенькие подружки, я испытала настоящий ужас. Что бы вы сказали о смеси горячего пива со сметаной, например, или чего-то там масляного и калорийного, густо намазанного на толстые ломти белого хлеба? И я почувствовала нечто такое в собственном желудке, что возблагодарила Бога за то, что мне приходилось иногда чего-то НЕ есть, но никогда не приходилось питаться такой гадостью для чего бы то ни было! Бедные, бедные худышки! Не издевайтесь над собой! Вы такие красивые! Ну, ничуточки не хуже нас!!! Не надо толстеть! Оставайтесь такими же очаровательными, тоненькими, воздушными…, оставайтесь такими, какие вы есть! И мы постараемся следовать вашему примеру!
** ** Т**
Вот такими словами подвела я итоги этих «бесед». Тогда.
А теперь хочется добавить – да всё пусть будут такими, какими их создала природа! Пусть, наконец, внутреннее Я станет важнее Я внешнего. Не велика была бы победа, но уж точно… хуже от этого не стало бы никому.
Часть вторая. Несерьёзная
Я решила заняться саморазоблачениями. Сама не знаю зачем. Может быть, чтобы познать саму себя и прославиться в веках? Вполне возможно, я ещё не решила.
Вот. А вы что думали? Я же предупредила, что стану чудить! И потом мне и правда хочется, чтобы вы не ждали от меня чего-то такого, на что я просто-напросто не способна. Поэтому я сейчас расскажу вам о том, о чём не рассказывала ещё никому, и вы поймёте, что обращать на меня внимания вообще не стоит. Шучу!
Разоблачение первое. Музыка
Я поняла, что мне нравятся группы «Уматурман», «Ленинград» и девочка ГлюкOZа. Оказывается, я вообще ужасно люблю музыку, голоса, интонации, которые могу отличить от других, выделить из общего хора. Этих могу отличить и выделить. Этих ни с кем не могу спутать. Уверена, что у меня ужасный вкус и вообще я люмпен в этих вопросах. Удивительное дело – мне на это совершенно наплевать. Вернее, на то, что кто-то именно так может и обязательно обо мне подумает. Ну и пусть! А ещё я люблю танец гоблинов Грига. Нет, я знаю, что это танец троллей! Но, когда слушаю, отчётливо вижу именно гоблинов и ничего, ничего, ничего не могу с этим поделать. Ещё мне ужасно нравится «Плот» Юрия Лозы. Это уже из мира маний. Эта песня единственная, которую я скачала к себе на комп и слушаю минимум два раза в сутки. А ещё я закачала программу Караоке… и пою, пою, пою… Песню Юрия Лозы «Плот». Ещё я люблю Пугачёву, Камбурову, толстую Долину и Богушевскую. Мне почему-то нравятся Паваротти и Доминго. А вот третий, который всё время с ними поёт, мне не нравится, поэтому я так и не запомнила его фамилию.
А вот Киркоров с Басковым меня бесят не на шутку. Я вообще думаю, что они братья. Уж очень у меня на них реакция одинаковая.
Разоблачение второе. Телепередачи
Я поняла, что обожаю глядеть на рыбалку. Это ужасно. Передачи о рыбалке стали самыми любимыми, я смотрю их в ночи (совершенно не понимаю, почему их всегда показывают так поздно), смотрю, бесцельно валяясь на диване, не в силах оторвать взгляда от зрелища, разворачивающегося передо мной на экране. Зрелище обычно бывает довольно-таки сумбурным, с невнятным сценарием, с горками рыбных трупов разного размера, но меня это, кажется, совершенно не беспокоит. Вы думаете, что виды рыбалки меня успокаивают или умиротворяют? А вот и нет! Я ужасно злюсь порой. Например, когда вдруг рыболовы начинают отпускать свои жертвы на свободу. Мне кажется это совершенно отвратительным и противоестественным. Выловил – съешь! Или не лови совсем.
А буквально на днях я поймала себя на вторичном просмотре передачи, в которой за день до того незадачливый рыбак, хвалясь перед товарищами пойманным им огромным сазаном, совершенно бездарно упустил его обратно в воду… Я испугалась не на шутку, поняв, что смотрю сюжет в жаркой надежде на то, что уж на этот-то раз косорукий враг всего человечества не поступит так глупо и не упустит рыбину, которую только что выловил с таким трудом. Сами понимаете – ничего не вышло, всё повторилось, и я подумала: «Жаль, что не повторят ещё раз, а вдруг…»
Теперь вот так и живу с ощущением, что скоро придётся мне самой себе вызывать скорую психиатрическую бригаду взаимопомощи пострадавшим от телевизионных рыбалок. Горе мне! Впрочем… Видимо это семейное… Однажды, уже много лет тому назад мой папа признался, что раз двадцать смотрел «Чапаева» с полной уверенностью в том, что главному герою обязательно однажды повезёт и он всё-таки выплывет. Гены – это вам не хухры-мухры! Я терпеть ненавижу «Окна», «Дома», «Голод» и когда показывают юных проституток, делающих вид, что они учатся на фотомоделек.
Чуть не забыла, я обожаю передачу «Аншлаг», просмотр которой навевает на меня чудесные мысли о собственной гениальности, потому что, конечно, я могу написать что-то получше, чем тексты, произносимые со сцены. Так что эта милая передача греет мне душу.
Разоблачение третье. Живопись и скульптура
Я не люблю картины Пикассо. Мне порой снится несчастный, голубого цвета подросток на шаре… Художник сначала свернул дитю все суставы, а потом заставил влезть на шар. Садист.
Я люблю Сальвадора Дали - очень красиво и здорово непонятно. Уважаю Рубенса с Тицианом. И Пуссена, и Моне, и Иванова, и Сурикова, и Васильева, и Куинджи, и Верещагина, и Серова… и ещё многих.
И терпеть не могу Глазунова и Шилова. И категорически не понимаю Матисса и всех кубистов с абстракционистами вместе взятых. Нет, как людей я их очень даже обожаю и уважаю, но вот как художников не ставлю буквально ни во что! Когда я вижу Матиссовскую «Пляску» в Пушкинском музее, мне становится плохо. С этих людей сначала содрали кожу, а потом заставили танцевать. И вот они корчатся, выламываются всеми частями ярко-красных тел от дикой боли и страданий. Ужасно. Этот зал я всегда пробегаю с крейсерской скоростью и зажмурившись. Но вот однажды мне попались репродукции Матиссовских "ню"…, и я теперь знаю, что он – гениальный художник.
А вот в зале, где висит «Явление Христа народу» Иванова меня оставлять в одиночестве нельзя ни в коем случае. Я там теряю сознание. В переносном смысле, конечно, но всё же. Не знаю, отчего это полотно на меня так действует, но я не могу отвести от него взгляда, оно меня завораживает и погружает внутрь себя. Так же как «Боярыня Морозова»…
Сейчас скажу вообще страшное. Я не люблю Шагала. Хотя он и земляк половине моей родни. Мне не нравится, когда люди летают… Меня это почему-то смущает. Наверное, это потому что сама я летать просто ненавижу.
И так уж и быть, сдамся – квадрат Малевича я преступно считаю прямоугольником, на котором просто забыли хоть что-нибудь нарисовать. Впрочем…, так и быть, могу считать квадрат овалом, только не заставляйте меня думать, что это художественное изображение, и оно имеет хоть какой-то смысл.
Что касается скульптуры и монументализма, то на первом месте, конечно, Церетели. Ни один памятник не вгоняет меня в столь прочный ступор, как тот, который слеплен с Петра Первого. То есть, если кто-то вдруг захочет воспользоваться моим телом… везите прямо туда – на московскую набережную и делайте там со мной всё, что хотите – я даже не почувствую. На втором месте Шемякин… Его Петр так похож на глисту в скафа… в кафтане, что смотреть невозможно – хочется плакать и отчего-то начинает тошнить. Вот это и называется – СИЛА ИСКУССТВА!
Но если попытаться быть серьёзной, то придётся признаться - люблю смотреть на маленькие фигурки Родена и нечто Эрнста Неизвестного… И на многое другое.
Разоблачение четвёртое. Вина
Я люблю красное полусладкое. И ненавижу всякие кислятины. Даже благородные. Даже Хванчкару и Совиньон. А ещё я терпеть не могу шампанское. Пузырики – это явление, с которым я борюсь при помощи вилок и других подручных средств. Они раздражают, нервируют и выводят из состояния шаткого равновесия. Шаткого, потому что меня начинает мутить уже при виде закрытой бутылки. Я люблю рабоче-крестьянские Лидию и Изабеллу, желательно произведённых Клубом Дионис. Запах муската, сладости и терпкий привкус южного ветра. Только красное вино ассоциируется у меня с темноглазыми испанскими красотками, нервической девушкой по имени Кармен, южным небом и несбыточными мечтами о Париже и гондолах Венеции. И не говорите мне, что Венеция – это вино белое. Может быть, для вас это и так, я же не спорю!
И я даже не спорю, что и белые вина бывают очень даже ничего себе. И если вы предложите мне солнечный «Золотистый мускат» из виноградников Абрау-Дюрсо, я не стану возражать и приму в подарок пару ящиков… Но виноградников тех уж нету… а вина так давно и так далече… Недавно меня познакомили с немецкими белыми винами… Ничего себе – пить можно, но Лидия всё равно лучше!
Разоблачение пятое. Еда
Я макаю селёдку в сметану, а бутерброды с красной рыбой запиваю сладким чаем. Я люблю глазунью и предпочитаю кушать её прямо со сковородки или, положив на кусок белого хлеба с маслом и присыпав сверху кислой капустой. Ещё я просто обожаю бутерброды с солёными огурцами запивать опять же сладким чаем. Или компотом из сухофруктов. А ещё… варёную картошку закидать мелко нарубленным чесноком и есть со слабо-солёной селёдкой или скумбрией собственного посола.
Я никогда не пробовала суши, устрицы, омаров, супа из акульего плавника, трепангов и молодых побегов бамбука. Я не чувствую себя обделённой. Мне совершенно безразлично, что я не попробовала жареных кузнечиков или варёную кобру. Более того, я, конечно, поражу вас в самое сердце, но мне безразличен даже тот вопиющий факт, что ни один аллигатор ещё не попался мне на зубок. Фиг с ним, пусть живёт.
Разоблачение шестое. Кино
Люблю индийское. Вот именно! И попрошу не падать в обморок, это всё равно ничего не изменит, я буду его любить, не смотря ни на что! Мне ужасно нравится, что ни один удар героев этих фильмов никогда не достигает своей цели. Зато какой звук! Это же просто чудо как хорошо! Зита и Гита, Рам и Шиам… два фильма об одном и том же, кажется даже сценарий один – под копирку, только героев-женщин поменяли на героев-мужчин. Это же гениально! А танцуют как! А поют! Прелесть! Дети всегда находятся, братья воссоединяются с сестрами, матери прозревают… Утопия, зато как обставленная… Эх!
А вот сериалы не люблю. Хотя есть, конечно, и забавные, которые можно посмотреть от случаю к случаю. Вот, например, сериал «Девственница». Я очень смеюсь, когда его смотрю, жаль, что мне выпадает это удовольствие совсем не часто. А «Клона» не могу смотреть. Бешусь очень. Хочу разбить телевизор и всякое такое. Неужели в Бразилии все такие придурки?!! Когда шла «Дикая Роза» сердобольный муж пытался связать меня полотенцем, чтобы я не лопнула от злости. А когда бразильские уродины говорят друг другу: «О, дорогая, ты сегодня так прекрасна!» и блестят на весь экран потными, прыщавыми лицами, покрытыми огромными веснушками, у меня начинается такое зубовное скрежетание, что приходится делать громче звук телевизора. Хотя чаще всего родственники успевают его вовремя куда-нибудь переключить. Ещё я люблю смотреть сказки. Особенно, Птушко и Роу. И, конечно, Кошеверовой.
И опять добавлю серьёзно – обожаю «Людей в чёрном», «Пятый элемент», «Беги, Лола, беги», «Амели», «Алёшкину любовь», «В бой идут одни старики», советские фильмы с Урбанским, Рыбниковым, Кадочниковым, Далем, Богатырёвым...
Отдамся: Жерару Депардье, Шону Коннери, Николсону и ещё кому-то, чьи имена просто выскочили из головы.
* * *
Хочется и дальше вскрывать язвы моего плохого воспитания и вкуса, но я не могу сообразить, в чём бы ещё вам признаться… Хотя, если честно… на меня напал азарт и ужасно хочется покаяться ещё в чем-нибудь. Женском. Тайном. Секретном. Предлагайте, спрашивайте, я саморазоблачусь с удовольствием.
И под конец, я представлю вам один из своих рассказиков как раз о том, как опасно водить меня на выставки абстракционистов…
Всё, что я знаю о лебедях
* * *
Эпитафия 1
А лебедь прекрасный,
Всё шеею белой,
Тянулся напрасно,
К лебёдке несмелой.
(Автору известно значение слова "лебёдка!")
Эпитафия 2
Не убивайте белых лебедей... искусством!..
* * *
Жила я когда-то тихо, скромно, с верой в светлое будущее, а также в то, что всё вокруг меня было именно таким, каким было и никаким иначе. То есть, молоко, сахар и соль были белыми, небо преимущественно голубым, трава и листики на деревьях – зелёными... Ну, и, конечно, в те далёкие, наивные времена я безо всякого страха и зазрения совести могла об этом заявить вслух.
* * *
- И небольшая совсем очередь, - стреляя вокруг глазами, изрекла Наташа и радостно потёрла ладошки.
- Это точно, - пришлось согласиться мне. Что уж тут врать – очередь и правда была сравнительно небольшая.
На Дрезденскую мы стояли три с полтиной часа. На Американцев три без малого… А тут очередь даже не закольцевалась по-хорошему вокруг Пушкинского, а так - только в запятую недоделанную выстроилась. Выставка! Ха! Тоже мне…
- Может быть, не пойдём, неинтересная выставка, наверное, - промычала я, ещё на что-то надеясь.
- Вот ещё! Не всем, конечно, абстракционизм понятен, но мы обязательно должны это увидеть. Шедевры со всего мира Ты что? Это пропустить никак нельзя.
- Ну…, раз должны, - я обречено махнула рукой и поплелась в очерединый хвост искать крайних.
Их, как обычно, было несколько, потому что на такие мероприятия принято ходить коллективами. Думаю, не потому что так интереснее, а потому что выстоять многочасовые бдения вокруг музея в одиночку просто невозможно. Хотя, однажды кто-то рассказал нам душераздирающую историю про любительницу живописи, которая пришла, было, одна и… исчезла… Видели, как стояла, а потом спохватились, а её уж и нету. Говорили, что заметили её, заходящую в один из подъездных туалетов… А ведь предупреждали – в одиночку не ходить – местные обыватели от чего-то крайне отрицательно относятся к людям из очереди! Предупреждали! А она пошла… Бедная…
Двигались мы с постоянной, давно опробованной скоростью – примерно – двадцать человек в тридцать минут. Двигались и не роптали. В толпе мелькали знакомые лица, что было, в общем-то, приятно.
- О, Виктор Михалыч! И вы тут?!!
- А как же, Настенька, где же мне быть-та? Здеся вся наша энтилягенция! – поправляя бордовую бабочку под синим воротником белой рубашки, пробасил высокий мужчина с бакенбардами а-ля Александр Сергеевич.
- Настя! Натали! Я так рада вас видеть? Как ваше драгоценное само-чув-ствие? – тщательно артикулируя морщинистыми губами, приветствовала нас сухонькая старушка в ярко-фиолетовом парике, шляпке с хризантемой и кружевных митенках, всегда вызывавших у меня неодолимые приступы зависти. По слухам эти митенки целовал кто-то из Российских монархов, и были они сплетены по специальному заказу не-то бабушки, не то пра-бабушки нынешней их хозяйки. Иногда у неё в руках появлялся вдруг ещё и веер из перьев… Эх…
- Ираида Платоновна, добрый день!
- Ах, девушки!... Замечательная выставка! Я третий день прихожу. Какие полотна! Какие мастера! Ах! – она заламывает тонкие ручки, и я пугаюсь.
Ничего не могу с собой поделать. Потому что в следующий момент она может запросто рухнуть на коленки, чтобы именно из этого положения зачесть восторженной публике только что наехавший на её старческие мозги экспромт… Что-то типа:
И краскою полна природа,
И на востоке рдеет длань,
Которая венцом погоды,
Отдать спешит рассвету дань!,
или так:
Душа кричит от боли страстной,
Душа поёт, душа летит,
И тело в судороге властной,
И сердце без любви скорбит!
Вслед за этим следовало оторвать старушку от пола и прислонить к стеночке. Фантазии Ираиды Платоновны не было никаких пределов, и порой она доводила её до греха различной степени тяжести. Ну, как в тот день, когда она, в очередной раз упоённая восторгами от какого-то произведения искусства, пала перед ним ниц с таким размахом, что-то там в себе при этом повредив, и её пришлось выносить из музея в машину скорой помощи. Зато с ней было весело, а за это я готова была простить милой старушке все её чудачества.
* * *
Однажды, примерно за год до того, сразу по окончании восьмого, кажется, класса Наташка вывезла меня на пленэр. Я удачно вписывалась в размеры её мольберта, и подруга просто не могла не воспользоваться свалившейся с неба удачей. Мольберт в тот раз, заранее замечу – в первый и последний, тащила я. Он начинался на уровне моих ушей и заканчивался где-то у коленок. Думаю, что в тот день я впервые в жизни была скорее квадратной, чем овальной. Во всяком случае, при виде сбоку.
Мы приехали в старый пионерский лагерь, в котором провели чуть не всё своё летнее детство и остановились на опушке юного прозрачного леска. Перед нами расстилалось огромное белое ромашковое поле. Цветы были высокими, росли густо, и чуть прищурившись, можно было увидеть сказочно-белое море, колыхающееся волнами под ласковым, тёплым ветерком. Шелест кое-где подсушенных под солнцем трав отдалённо напоминал шум морского прибоя.
А небо… Я, честно говоря, не люблю такое. Оно было пронзительно, нарочито, одноцветно синим и совершенно не радовало глаз хоть какой-то неровностью, хоть каким-то перепадом цвета, оттенка, хотя бы маленьким облачком…
Наталья выдвинула мольбертовые ноги, установила доску, прикнопила бумагу, разложила краски, сунула в рот деревянный кончик кисточки и прищурилась, глядя в даль.
А я принялась бродить вокруг, срывая ромашки, подбирая веточки, выдёргивая пушистые верхушки-колоски из длинных трубочек-травинок.
Наглядевшись на однообразные красоты и надышавшись непривычно чистым, кружащим голову, воздухом, я свернулась калачиком на покрывале и крепко уснула.
Наташка растолкала меня, когда пейзаж был готов и пришла пора собираться домой.
- Ну, как? – гордо вопросила любимая подруга и развернула меня лицом к только что законченной картине.
Я посмотрела и опешила. Ничего ЭТОГО не было! На картине махрилось серо-зелёными, грязноватыми волнами поле неузнаваемых цветов, вдали мрачно коричневел старый, корявый лесной массив, трава была странно сине-коричнево-серой, а небо… Я приоткрыла от удивления рот… Небо переливалось фиолетовыми, синими, голубыми и даже зеленовато-жёлтыми разводами и казалось - не то что, ветер, а настоящий ураган беснуется вокруг. Я втянула голову в плечи и огляделась по сторонам.
Небо, как и прежде, не радовало разнообразием красок и было однотонно синим, ромашки всё ещё радостно белели под ярким солнцем, лес на том берегу был, конечно, тёмен, но всё ещё зелен…
Ничего, абсолютно ничего общего не было у натуры и у картины, с этой натуры написанной. О чем я немедленно и сообщила Наташе. Она только презрительно фыркнула и сказала фразу, которая на протяжении всей моей дальнейшей жизни объясняла мне многие непонятности, происходящие вокруг.
Наташка сказала: «Я ХУДОЖНИК, И Я ТАК ВИЖУ!».
* * *
Всё рано или поздно заканчивается в этой жизни, закончилась, наконец, и очередь.
Выставка размещалась слева и справа от лестницы. Перед картинами ходили люди. На мой взгляд - странные на вид, цвет и выражение глаз. Почти у всех в руках были блокнотики. Они по долгу простаивали перед полотнами и что-то записывали. Подойдя к одной из пишущих девиц без определённого возраста и цвета волос, я услышала бормотание и прислушалась. Знаю, что неприлично! Но уж очень хотелось.
«Глубина, колорит, оттенки, экспрессия, взгляд художника, цветовая гамма…» - нашёптывала она сама себе и записывала в блокнотик. Буквы и, как не покажется вам странным, некоторые слова были знакомыми, но совершенно мне непонятными и никак не могли быть применены к тем противным коричнево-серым кубикам, которыми так восхищалась девица. Но каждому своё.
Кто-то видит глубину и в плоскости черного квадрата, кому-то нравятся летающие приведения Шагала, кто-то приходит в восторг от голубого мальчика на шаре Пикассо. Или это была девочка? Вообще, мне всё равно, кто бы это ни был, но суставы-то так садистски выкручивать было зачем? А пляшущие человечки Матисса? Вот уж – в страшном сне такое только и приснится. Сначала с них шкуру содрали, а потом ещё и плясать заставили… Кошмар какой-то. А ещё говорят что-то о гуманности искусства! Но учтите - это лишь моё субъективное ощущение и ничего, абсолютно ничего больше!
В общем, бродила я по выставке и рассматривала скорее публику, чем картины… Поддержала Ираиду Платоновну, собравшуюся уж было пасть в экстазе перед голубыми завиточками с розовыми точками и красивым названием – «Вечность», помахала Виктору Михайловичу, который сосредоточенно грыз свою великолепную трубку перед произведением какого-то американца с подписью - "Бесконечные величины и взгляд назад" и совсем уж было заскучала, как вдруг …
* * *
…Лучше бы я так и не увидела того "Лебедя". Потому что он меня добил. То бишь - доконал.
Это были три небрежно брошенных ярко-оранжевых кривоватых мазка, нанесённых на неприятно-зелёный фон, явно без уважения к зрителю. Кое-где виднелись подтёки и пятнышки. Это был не лебедь, это был бред какой-то. Я поняла это окончательно, после долго изучения – не с кондачка, клянусь вам! Я подошла поближе, потом отошла подальше, потом прищурила левый глаз, не поверила ему и прищурила ещё и правый… Хоть убейте меня – не было там никакого лебедя… Или его уже пристрелили?..
Перед картиной стояла девушка. Высокая, красивая, стильная. Под ярко-синим пиджаком виднелась зелёная блуза и жёлтый галстук. Юбка была очаровательно-розовой, а сапоги потрясающе зелёными. Такими же зелёными, как и её коротко остриженные волосы. Она была неотразима, великолепна! За всю жизнь я не видела никого шикарнее.
Но, вы не поверите, я и тут сдержалась. Честное слово, сдержалась! Вот что значит хорошее воспитание - даже не хихикнула. Вдруг к ней подошёл парень. Тоже красивый, хотя и не такой – в его костюме и было то всего каких-то три скучных цвета. Парень посмотрел на девушку, потом на картину, потом снова на девушку. Он явно не мог выбрать, что лучше и, видимо, решил убить сразу двух зайцев.
- Какие краски, - не сказал, но пропел он нежно, - какая глубина…
- Вы посмотрите, как тонко подмечен изгиб шеи, - ответствовала девица, не оборачиваясь.
Я честно уставилась в картину. Мне до скрежета зубовного захотелось увидеть этот самый изгиб… Но шеи не было! Совсем! Все три мазка неровными дугами обрисовывали, скорее, спину несчастного якобы-лебедя, шеей же не пахло вовсе!
- Да. Удивительная грация, - послышался восторженный мужской голос.
- Я просто вижу, как он плывёт… - прошептала девица и вдруг резко обернулась, - что это вы смеётесь? – грозно спросила она у кого-то, стоявшего, судя по всему, прямо за моей спиной.
Я обернулась. За мной никого не было. Только лестничный бордюр. Я удивилась и всмотрелась. Указующий перст девицы обвиняюще утыкался прямёхонько в меня.
И тут только я и поняла, что смех, разрывающий храмовую выставочную тишину – мой собственный. Откуда-то вынырнула Наташка. У неё был такой уморительно-испуганный вид, что я засмеялась ещё громче. До меня уже дошло, что это надо срочно прекратить, что моё поведение абсурдно, неприлично, нетактично…, но я уже ничего не могла с собой поделать.
Смех рвался из меня громко и неудержимо. Я пыталась оставить его внутри себя и изо всех сил прикрывала ладошками рот, но он раскрывал сомкнутые губы и вырывался громким фырканьем сквозь пальцы. Брызнули слёзы, глаза щипало из-за размывающейся с ресниц туши, но я уже ничего не чувствовала, кроме плотного ядра смеха, комфортно разместившегося в животе, и теперь перекатывающегося где-то в районе пупка.
Я точно понимала уже, что, если не выпущу весь этот смех наружу, то просто лопну, лопну, так и не успев объяснить всем этим милым, умным, замечательным людям, что они ни в чём не виноваты, что я уважаю их вкус и смеюсь не над ними, вовсе не над ними… Лопну и, черт побери, всех обрызгаю, в том числе и лебедя…, ой, не могу!.. лебедя!... При мысли об этом мне совсем поплохело. Перед глазами пронеслись в один момент страшные картины: брызги - помывка – непоправимый ущерб – избиение меня-любимой по морде лица – суд – тюрьма… И стало ещё смешнее!
Два мужика в тёмных костюмах подхватил меня под руки и поволокли вниз по лестнице к выходу из музея. Я не могла сопротивляться. Только извивалась в конвульсиях непрекращающегося смеха, и им приходилось нести меня, потому что ноги вдруг отказались слушаться. Я пыталась дотянуться до пола, но только скребла носочками туфель по мраморным плитам. Мне было уже всё равно. То есть, я, конечно, пыталась совладать с собой, но ничегошеньки не выходило! И не входило.
Когда меня доволокли до двери, вокруг смеялись уже почти все. Думаю, что этот день так и остался в истории Пушкинского музея, как самый весёлый день за всю его историю. До сих пор удивляюсь, почему они меня в психушку не сдали? Наверное, из человеколюбия. Интеллигенты, всё-таки...
Не смеялись только художники и другие специалисты. И Наташка тоже не смеялась. Но зрителей-любителей на выставках иногда бывает больше, чем профессионалов, поэтому веселилось народу гораздо больше, чем грустило.
А мне было стыдно. Это ж надо так опозориться – серость не процарапанная!
С тех пор прошли годы напряженной учёбы. Я читала книги, листала альбомы, ходила по музеям. Я даже научилась сдерживать эмоции.
Но, упаси вас Бог, пригласить меня на выставку абстрактного искусства. Вот уж тут я за себя не ручаюсь. Могу не выдержать и снова опозорю и себя, и всю свою семью...
Теперь, глядя на снег, молоко, сахар или соль, я ни за что не стану так вот сразу утверждать, что они белые. Сначала оглянусь вокруг, чтобы убедиться, нет ли рядом художников. На всякий случай. От греха!
Потому что ужасно не люблю, когда болят живот и скулы. А это случается со мной всякий раз, когда я смеюсь слишком много.
И, если вы об этом узнали, значит, дочитали весь этот словоблуд до самого, что ни на есть, конца, а это, в свою очередь, означает, что у вас чертовски крепкие нервы, или же вы ещё на что-то надеетесь…
ЗЫ. Кстати, что такое эпитафия и чем она отличается от эпиграфа я знаю..., вернее догадываюсь, потому что быть в этой жизни в чём-то уверенным полностью противопоказано категорически.
Удачи всем нам в делах мирских, морских и заморских!
Ваша Анастасия Галицкая
|
